<< назад
Окончание, с.15

А. С. Грибоедов с удивительной точностью и глубиной обнажает суп, ренегатства-политического предательства. «Верить поневоле» Платон.1 Михайловича заставляет дань классовой солидарности. Общество требует от него единомыслия и не простит отступничества. И Платон Михайлович, лично не веря в болезнь Чацкого и оставляя для успокоения совеет жалкое самооправдание («...а мне сомнительно»), присоединяется к общему хору клеветников.

К моменту разъезда все гости объединяются сплетней о сумасшествии Чацкого. Однако это не только слух, которому все поверили. Грибоедом тщательно указует на то, что главным, основным принципом поведения всех гостей Фамусова было объединение. Главным было то, что все > необходимостью уверовали в сумасшествие опасного для них и неугодного им человека.

В седьмом явлении IV действия большинство гостей одновременно покидают дом Фамусова. Весть о сумасшествии Чацкого стала уже привычной, стала усвоенным и принятым фактом, стала тем, что сам Чацкий назовет «общественным мненьем».

Лишь Репетилов, только что разговаривавший с Чацким, остался «не охваченным» этой вестью. Загорецкий, встретившийся с Репетиловым, настойчиво требует присоединения последнего к общему мнению, упирая, прежде всего, на единодушие гостей («Об нем все этой веры», «Спросите всех»). Однако Репетилов решительно и настойчиво не соглашается: «Вранье... химеры... дичь».

Гости, покидающие дом Фамусова, не пытаются доказать Репетилову вероятность помешательства Чацкого. Они просто подавляют его всеобщностью и единодушием:

Приведенный текст — не столько попытка завербовать сторонник, сколько гневное осуждение сообщника, пытающегося уклониться от единомыслия. Оружие, которое использовали против Чацкого - уже привычное, «остывшее» оружие. Чтобы подчеркнуть это, Грибоедов заставляет персонажей в своих репликах сопрягать высокое с низким, говорить о политическом облике Чацкого вскользь, между прочим, как о деле решенном и

Пересказывая в письме П. А. Катенину содержание своей комедии, А с; Грибоедов, в частности, пишет: «Кто-то со злости выдумал об нем, что он сумасшедший, никто не поверил и все повторяют...». Писатель невольно (или осознанно?) указывает своему корреспонденту на смысловой код основного конфликта пьесы.

Известно, что диалектика борьбы нового со старым заключена, образом, в противодействии «количества» и «качества». В столкновении с многочисленными противниками героические одиночки, «умные» носители нового знания о мире, как правило, терпят поражение. Но сам факт их выступления против косности и невежества означают начало процесса, движение которого не остановить. Вот почему Чацкий, испытавший, казалось бы, сокрушительное поражение со стороны фамусовского общества, является в то же время победителем. И опять же не скажешь об этом лучше, чем И. А. Гончаров: «Он ценный обличитель лжи, запрятавшейся в пословицу: «Один в поле не воин». Нет, воин, если он Чацкий, и притом победитель, но воин, застрельщик и - всегда жертва».