<< назад
Продолжение, с.3

Первые наметки этой концепции уже просматриваются в послании поэта своим лицейским товарищам («Прощание», 1817). Перебирая возможные пути, открывающиеся перед лицеистами, юный поэт предпочитает внешнему блеску внутреннюю целостность и верность своему «я»: «Равны мне писари, уланы, Равны законы, кивера, Не рвусь я грудью в капитаны И не ползу в асессора; Друзья! Немного снисхожденья - Оставьте красный мне колпак...» (I, 255-256). Красный колпак здесь выступает как символ независимости личности. В это же время в первой редакции послания «В. Л. Пушкину» поэт-лицеист создает лапидарную поэтическую формулу, отражавшую его концепцию целостной личности: «Будь человек, а не драгун» (I, 455). Впоследствии, работая над реалистическим романом в стихах «Евгений Онегин», Пушкин в черновом варианте VI главы романа скажет: «Герой, будь прежде человек» (V, 536).

О внутренних возможностях человека, диалогически сопрягающихся с силами внешних социально-исторических и иных условий, афористично сказано в стихотворной надписи «К портрету Чаадаева» (1820): «Он вышней волею небес Рожден в оковах службы царской; Он в Риме был бы Брут, в Афинах Периклес, А здесь он офицер гусарской» (I, 407). Констатируя зависимость принимаемой на себя личностью социальной роли от конкретных обстоятельств, Пушкин их перечислением подчеркивает богатейшие потенции человека, многообразие возможностей их реального воплощения, в том числе благодаря наличию у человека свободы выбора жизненных путей и амплуа. В своем полушутливом, полусерьезном стихотворении Пушкин констатацией несоответствия между потенциями старшего друга и их реализацией как бы подталкивал его на решительный шаг по выбору своей судьбы. Меньше чем через год Чаадаев вышел в отставку, сблизившись с декабристами, а затем целиком уйдя в постижение философии и исторических судеб России, одним из результатов которого и явились

впоследствии знаменитые «Философические письма».

Ссылка поэта на юг — важный шаг в его идейно-художественном становлении, увенчавшийся созданием своеобразного цикла южных поэм, нового этапа в развитии русской романтической поэзии. Продолжая и утубляя романтические традиции русской и западноевропейской литературы (особенно Байрона), Пушкин в своих поэмах намечал вместе с («м и выход за пределы романтического метода. «Кавказский пленник» и «Цыганы» уже чреваты реализмом. Они не только свидетельствовали об метрической неосуществимости руссоистского идеала возврата человека в естественное, природное состояние. Романтическими средствами они ставили реалистическую задачу отображения драматической судьбы реального пушкинского современника. Ревизия руссоистско-байронического идеала в зародыше содержится уже в первой из этих поэм

продолжение