<< назад
Продолжение, с.9

Однако у барона Филиппа есть своя правда, которая объясняет и в какой-то мере оправдывает его жизненную позицию. Думая о своем сыне -наследнике всех его богатств, которые ему достанутся без всяких усилий и забот, он видит в этом попрание справедливости, разрушение основ утверждаемого им миропорядка, в котором все должно быть достигнуто и выстрадано самим человеком, а не передаваться как незаслуженный дар божий (в том числе и царский престол - тут возникает интересная перекличка с проблематикой «Бориса Годунова», но на иной жизненной основе). Наслаждаясь созерцанием своих сокровищ, Барон восклицает: «Я царствую!.. Какой волшебный блеск! Послушна мне, сильна моя держава; В ней счастье, в ней честь моя и слава!» Но вслед за этим его обуревают вдруг смятение и ужас: «Я царствую... но кто вослед за мной При-имет власть над нею? Мой наследник! Безумец, расточитель молодой. Развратников разгульных собеседник!» Барона ужасает не неизбежность смерти, расставания с жизнью и с сокровищами, а нарушение высшей справедливости, которая придавала его жизни смысл: «Он расточит... А по какому праву? Мне разве даром это все досталось... Кто знает, сколько горьких воздержаний, Обузданных страстей, тяжелых дум, Дневных забот, ночей бессонных мне Все это стоило?.. Нет, выстрадай сперва себе богатство, А там посмотрим, станет ли несчастный То расточать, что кровью приобрел» (V, 345-346).

Здесь есть своя логика, стройная философия сильной и трагической личности, со своей последовательной, хотя и не выдержавшей испытания на человечность правдой. Кто виноват в этом? С одной стороны, исторические обстоятельства, эпоха наступающей меркантильности, при ко юрой ничем не сдерживаемый рост материального богатства ведет к духовному обнищанию и превращает человека из самоцели всего лишь в сродство достижения других целей. Но Пушкин не снимает ответственности и с самого героя, выбравшего путь достижения свободы и независимости и в индивидуалистическом отъединении от людей.

С проблемой выбора жизненной позиции связан и образ Альбера. Упрощенным представляется его распространенное истолкование как изможденного варианта личности его отца, в котором со временем будут уцшчсны черты рыцарства и восторжествуют качества ростовщика-накопителя. В принципе такая метаморфоза возможна. Но она не фатально неизбежна, ибо и от самого Альбера зависит, сохранит ли он присущие ему открытость людям, общительность, доброту, умение думать не только о себе, но и о других (здесь показателен эпизод с больным кузнецом), или растеряет эти качества, как его отец.

продолжение