Замечательно, что именно Мамонтову принадлежит честь открытия таланта и Константина Коровина. Похожий на изящного француза, Константин Алексеевич был внуком московского купца первой гильдии, державшего ямщицкий двор и распоряжавшегося почтовым трактом от Москвы до Новгорода. Но дед разорился, отец и мать рано умерли, и юноша успел познать жестокую бедность. Без чьей-либо протекции или поддержки он поступает в Училище живописи, ваяния и зодчества, учится у А. К. Саврасова и В. Д. Поленова. Пейзаж становится его любимым жанром. Впрочем, писал он и портреты, и натюрморты. Писал поразительно артистично, широко, не затирая мазков, и от его полотен веяло жизненностью, пониманием красоты, связующей человека с природой, со всем, что его окружает. Но у публики, у посетителей выставок и художественных салонов, полотна Коровина успехом не пользовались. Публика искала верности в передаче натуры, иллюзии сходства, красивой красочности, изящных или трогательных сюжетов. Коровинские полотна казались написанными небрежно или даже неумело. Нам теперь трудно понять, но его прозвали «декадентом», и кличка эта приросла к нему надолго. Друзья смеялись над этой кличкой, потому что знали его как человека незлобивого, жизнерадостного, приветливого, замечательного охотника и рыбака, остроумного рассказчика. Он обладал свойством притягивать к себе, прельщать, с ним хотелось сойтись поближе, и ничего похожего на упадничество не было ни в его жизненной философии, ни в его живописи.
Мамонтов пригласил Коровина вскоре после окончания Училища, предложил писать декорации, делать рисунки костюмов, но не следовать рутине, казенному шаблону, а сделать по-своему. Поразительно, но он угадал скрытую театральность таланта Коровина. Первые же опыты художника удивили всех новизной, свежестью решений. Так не писали декораций, так не оформляли спектаклей не только в России, но и на Западе. Пренебрегая стремлением выписывать детали, добиваться иллюзии сходства, Коровин искал общих живописных эффектов. Костюмы и декорации сочинялись одновременно, они являли собой изумительный ансамбль. Во всем было соединение изысканности и простоты — настоящая школа вкуса.
Вместе с Коровиным в театре Мамонтова работали Серов и Врубель. Когда в театр пришел Шаляпин, это была уже не просто совместная работа, это была совместная жизнь, потому что жизнь и искусство переплелись, их нельзя было разделить. Один из биографов Шаляпина Э. А. Страк писал: «Общение с художниками имело для Шаляпина значение исключительно выдающееся, и это дает нам ключ к разумению того, почему всякий образ, который дает на сцене Шаляпин, будь он исторический, бытовой или фантастический, так продуман, помимо своего внутреннего содержания, с чисто живописной стороны, почему каждый так пластически закончен... Их влияние (Серова, Врубеля и Коровина) на всю постановку дела в Частной опере так велико, а Шаляпин, находясь тогда в расцвете молодости, был настолько впечатлителен, чуток и восприимчив, что неудивительно, что общение с художниками наложило печать на его творчество».
Рассказывают, что, когда ставился «Демон», Коровин возился с Шаляпиным, как нянька с младенцем, и сам сделал ему «великолепный врубелевский грим», вместе решался облик Досифея в «Хованщине». Серов и Коровин давали певцу уроки грима на лице и впервые применили гримировку рук. Впоследствии Шаляпин делал грим самостоятельно, поражая своим искусством опытных мастеров.
Константин Коровин написал о Шаляпине книгу «Шаляпин. Встречи и совместная жизнь», написал много шаляпинских портретов. На портретах и в книге Шаляпин разный. В книге больше мягкой насмешливости, ироничной интимности. Такого Шаляпина мы не встретим ни в чьих других воспоминаниях — штрихи, наброски, анекдоты, вместе с тем иллюзия абсолютной подлинности. Коровин был талантливейшим писателем и его мемуары доставляют наслаждение большой литературы.
На коровинских портретах Шаляпин в неожиданных моментах, позах, но сама фактура этого красавца-человека такова, что что-то величественное непременно ощущаешь в портрете, какую-то гордость за этого человека-явление.
Коровин хорошо знал семью Шаляпина. Первая жена артиста Иола Торнаги была балериной в Частной опере Мамонтова. На свадьбе Коровин был шафером Иолы.
Публикуемый нами портрет Шаляпина (он находится в частном собрании) был написан в 1914 году в Гурзуфе. Здесь, в Гурзуфе, в доме художника, Шаляпин гостил в летние месяцы. Ему уже исполнился сорок один год, время наложило печать на его лицо, но он в расцвете таланта и радоваться жизни умеет так же, как и в молодости. А может быть, даже больше. Возможно, именно так думал художник, когда писал отца и дочь.
Л. ОСИПОВА
