«Мария, чей образ наделен большим человеческим обаянием, охраняет своего сына, над головой которого она простерла левую руку. Одновременно она придерживает правой рукой стоящего на коленях ребенка Иоанна, поклоняющегося Христу. Христос в ответ благословляет Иоанна, а ангел указывает на эту сцену, как бы вводя зрителя в картину... Пожалуй, впервые в искусстве XV века фигуры располагаются не перед пейзажем, а в пейзаже. Несмотря на огромную точность в передаче деталей (см. трактовку ирисов, фиалок, анемонов, папоротника и скалистых уступов переднего плана, равно как и трактовку кристаллических образований второго плана), пейзаж в целом воспринимается как нечто единое... Его острые кристаллы и синеватые пустынные просветы служат идеальным фоном и обрамлением для фигур: не отвлекая внимания от последних, они в то же время придают композиции картины замечательную цельность».

Хочется дополнить, что простертая рука Мадонны и голова ангела, с лебединой грацией повернутая в три четверти, написаны так, что, кажется, они разрывают замкнутое пространство картины, выпадают из плоскости холста, тем самым выводя сакральный, священный, относящийся к религиозному культу сюжет за рамки сакрального времени, приближая его к нам, погружая в наше земное время. И в этом эффекте сближения состояла эстетическая новизна и религиозная смелость картины Леонардо.

Эта религиозная смелость или, вернее, религиозное безразличие Леонардо и вызвало последующий конфликт. Посмотрев законченную в общих чертах «Мадонну в скалах», монахи-заказчики отказались принять и оплатить работу, придравшись к формальному нарушению договорных сроков. На самом же деле их, конечно, повергла в шок проявленная Леонардо свобода в трактовке сакрального сюжета. Не будем вдаваться в богословские тонкости. Были заявлены две основные претензии. Во-первых, почему ангел указывает рукой на Иоанна, тогда как «первый в святости» Иисус Христос? Во-вторых, почему над головами персонажей отсутствуют нимбы (знак святости)? Тут надо сказать, что Леонардо да Винчи едва ли был атеистом в современном понимании этого слова. Однако ортодоксальным католиком тоже не был. Леонардо — это прежде всего свободный ум, не связанный догмой и не мыслящий истины вне себя и помимо себя. Он сам представлял для себя единственный авторитет. В «Мадонне в скалах» он решал эстетическую, а не богословскую задачу. И поэтому, на его взгляд, возражения заказчиков просто не имели отношения к делу.

Разругавшись с монахами, Леонардо забрал свою картину из часовни Непорочного Зачатия и начал, на свою голову, судебный процесс. Он утверждал, что монахи ничего не понимают в живописи, что «нельзя слепому судить о цветах». Однако и монахи были по-своему правы и умело отстаивали свою правоту. И длился этот диковинный процесс ни много ни мало — двадцать лет. По видимости дело кончилось компромиссом, а по сути, увы,— поражением Леонардо. Он отступился, как Галилей перед судом инквизиции. Он написал еще один вариант «Мадонны в скалах» (с нимбами и без указующей руки ангела). А первоначальный, намного лучший вариант долго оставался в его мастерской, затем попал к французскому королю Людовику XII и ныне хранится в Лувре.

В. АЛЕКСЕЕВ