Павел Андреевич Федотов умер тридцати семи лет от роду в 1852 году. В один год с Гоголем... Что-то общее есть в судьбе этих русских художников, начавших с такого веселого заразительного смеха и окончивших жизнь так трагически. Даже в кончине их мерещится нечто общее. По рассказам друзей, Федотов, которым уже овладел недуг, захотел отказаться от всего, что имел. Он несколько дней ходил по окрестностям Петербурга и разбрасывал и раздаривал деньги, полученные за одну из картин, и присланное ему высочайшее пособие для пересылки родным. Он заказал гроб и стал в нем спать. Когда его поместили в сумашедший дом, он отслужил панихиду по себе самому.

Художник Л. Жемчужников, друг Федотова, рассказал о своем посещении больного в частной лечебнице доктора Штайна. «Круг света едва обозначился, и из темного угла, как резиновый мяч, мигом очутилась перед нами человеческая фигура с пеною у рта, в больничном халате со связанными и одетыми в кожанные мешки руками, затянутыми ремнями, и притянутыми к спине плечами. Ноги были босы, тесемки нижнего белья волочились по полу, бритая голова, страшные глаза и безумный свирепый взгляд. Узнать Федотова было нельзя. Это был человек не человек, зверь не зверь, а хуже зверя!» Неделю спустя продолжал слышать Жемчужников страшный нечеловеческий крик, видеть эти глаза, и сам чуть не сошел с ума.

Возможно, причины болезни Федотова были чисто медицинские. Драма же Гоголя и во многом еще непонятная смерть его связаны с нравственными потрясениями и нравственной мукой. Наверное, это так. Но верно и то, что оба они относились к числу художников, которые не умели разделять искусство и жизнь, оба поставили свою судьбу в зависимость от художественных переживаний. И оба преувеличивали свою роль «разоблачателей», «сотрясателей основ».

Вспомним, как на академической выставке 1848 года Федотов устраивал представления около своей картины «Сватовство майора». На манер раешников, забавлявших публику около балаганов, он начинал выкрикивать куплеты собственного сочинения:

Начинается, починается,
О том, как люди на свете живут.
Как чужой хлеб жуют,
Сами работать ленятся,
Так на богатых женятся...

Ему казалось, что без этих куплетов «разоблачательный» смысл картины будет недостаточно понят.

Такое впечатление, что Федотов не знал самого себя. А может быть, не мог совладать с искушением непосредственного влияния на людей: содействовать исправлению нравов, помочь перевоспитать, переделать общество. Кто в России в середине XIX века не поддавался этому искушению?.. И все же он устоял. Его лучшие полотна так же, как создания Гоголя, мы ценим не за морализаторство, а за поэзию. Хорошо сказал В. В. Набоков: «Истинная поэзия... вызывает не смех и не слезы, а сияющую улыбку беспредельного удовлетворения, блаженное мурлыканье...»

продолжение