<< назад
Окончание, с.4

— Способности, насколько мне известно, не препятствие для изучения украинского языка. Скорее наоборот. Что же, способного освободить, а неспособный пусть изучает? И совсем уж не укладывается в голове,— взывает директор к национальному чувству родителей,— что вы, украинец, отказываетесь от своего родного языка. Ведь это равносильно тому, как отказаться от родной матери...

В отдельных школах г. Днепропетровска освобожденные от изучения украинского языка составляют 25 процентов от общего количества учащихся, в отдельных классах до 50 процентов! Все это дезорганизует учебный процесс в школе, расхолаживает, выбивает из рабочего настроения самих «льготников», вызывает, как правило, негативное к ним отношение со стороны товарищей. А сколько теряют «освобожденные» в своем интеллектуальном, духовном, нравственном развитии! Но родители убедили детей, что это им не нужно, и дети верят или просто не могут противостоять родительскому решению.

Что же с нами произошло? Почему во всем и везде мы стали искать, чтобы нам и нашим детям было удобнее, полегче? Откуда это упорное, неразумное стремление решать и делать всё за детей?

Не хотелось бы еще раз кивать на застойное время, но мне думается, перекосы произошли именно тогда, когда преуспевали те, кому «теплые» места доставали родители. Не сам человек своими силами добивался успеха, высокого положения, а всё ему обеспечивали родители, оставалось лишь их слушаться. И великовозрастные дети утрачивали активность, самостоятельность, полагаясь и рассчитывая лишь на родителей. А те, проявляя заботу о своем ребенке, уже в школе начинали добиваться для него льготных условий, преимуществ в сравнении с другими детьми лишь на том основании, что он — «особенный», «одаренный».

Вот и в письме В. Хитаровой я, педагог, слышу эту хорошо знакомую мне по моей школьной практике песню: все школьные обязанности пусть выполняют другие, менее одаренные или совсем бездарные, но не мой талантливый ребенок. Четырнадцать специальностей в УПК — это для тех второсортных, кто ничего не посещает, ничем не занимается, но не для будущей артистки.

Но ведь и эти взгляды — отражение наших старых бед. Сколько лет школа «сбрасывала» двоечников и троечников в ПТУ, тем самым закрепляя в сознании родителей и детей неуважение к рабочим профессиям!

Сейчас все настойчивее раздаются голоса в пользу обучения в школе детей с учетом их склонностей, способностей, возможностей. Но при этом не будет ни «первосортных», ни «второсортных». Если ученик, которому не дается, скажем, математика, уже на второй ступени обучения получит возможность овладеть искусством столярного или слесарного дела, как об этом говорил на XIX Всесоюзной партийной конференции председатель Госкомитета СССР по народному образованию Г. А. Ягодин, то он сможет уже в стенах школы почувствовать себя тоже одаренным, талантливым человеком. Осознана необходимость уравнять в правах, скажем, математические и профессиональные способности. Это даст возможность школьнику «не потерять лицо». А различные аттестаты, получаемые выпускниками в разных по профилю школах, закрепят окончательно значимость и ценность даваемых школой профессиональных ориентации.

Так к чему же школа должна готовить детей? Думается, ответ может быть такой: к тому, чтобы они могли самостоятельно, достойно и успешно пройти долгий, трудный трудовой путь, имя которому — жизнь.

В. ОВЧАРЕН КО, педагог, г. Днепропетровск

1 2 3 4