Многие книги о Кандинском начинаются одинаково — с упоминания о маленькой акварели, созданной им в Мюнхене в 1910 году: несколько размытых цветовых пятен и паутинных извилистых линий. Это и понятно, ведь 1910 год, Мюнхен,— дата эстетической революции. Акварелью «Без названия» Кандинский открыл эпоху беспредметной (или абстрактной) живописи. Предшествующий путь был долог, смутен, и биография Кандинского, как в зеркале, отражает драматургию разрывов, поисков и озарений на этом пути.

Он родился в Москве 4 декабря 1866 года. Отец, родом из Нерчинска, был, по преданию, потомком монгольских князей. Мать — москвичка, из прибалтийских дворян. Детство провел в Одессе. С 1866 года изучал политэкономию в университете в Москве. В 1889 году с этнографической экспедицией объехал всю Вологодскую губернию. В 1893 году был оставлен при кафедре для занятий рабочим вопросом. В 1895 году ему предложили профессуру.

Параллельно же с этой правильной и общепонятной жизнью шла другая, как выяснилось, подлинная жизнь Кандинского. Под форменным сюртуком даровитого студента таился клубок болезненных противоречий, влечений, нерешительности. Он с детства вкусил горечь неблагополучия (родители рано разошлись). Душевно одинокий, ранимый, он больше всего любил музыку и живопись, слушал Вагнера, восторгался поленовским Христом, левитановским монастырем, отраженным в реке, лепкой руки Ференца Листа на репинском портрете. «Уже в детские годы,— писал он в автобиографии,— мне были знакомы мучительно-радостные часы внутреннего напряжения, часы внутренних сотрясений, неясного стремления, требующего повелительно чего-то еще неопределенного, днем сжимающего сердце и наполняющего душу беспокойством, а ночью вводящего в мир фантастических снов, полных ужаса и счастья». Это был, так сказать, зов призвания. Однако «...силы мои представлялись мне чересчур слабыми для того, чтобы признать себя вправе пренебречь другими обязанностями и начать жизнь художника, казавшуюся мне в то время безоблачно счастливой».

Похоже было, что он смирился с участью художника по воскресным дням, то есть печального дилетанта, обреченного на раздвоенность и неудовлетворенность. И трудно сказать, знали бы мы сегодня имя Кандинского, если бы в 1895 году в Москве не открылась выставка французских импрессионистов, где экспонировался, в частности, «Стог сена» Клода Моне.

«И вот,— вспоминал Кандинский,— сразу увидел я в первый раз картину. Мне казалось, что без каталога не догадаться, что это — стог сена. Эта неясность была мне неприятна: мне казалось, что художник не вправе писать так неясно. Смутно чувствовалось мне, что в этой картине нет предмета. С удивлением и смущением замечал я, однако, что картина эта волнует и покоряет, неизгладимо врезывается в память и вдруг неожиданно так и встанет перед глазами до мельчайших подробностей... Живопись открывала сказочные силы и прелесть. Но глубоко под сознанием был одновременно дискредитирован предмет, как необходимый элемент картины».

окончание