Нет, все-таки ему не судьба была стать профессором политической экономии. В 1896 году, тридцати лет от роду, Кандинский, бросив все, отправляется в Мюнхен и поступает учиться в художественную школу Антона Ашбе. Позднее еще два года учится у Ф. Штука в мюнхенской королевской Академии. Живопись Кандинского в доабстрактный период (примерно с 1900-го по 1910 год) нелегко охарактеризовать в нескольких словах. Это, прежде всего, эклектическая живопись. Наряду с бунтарем и новатором в Кандинском в те годы еще живет провинциал, ошеломленный увиденным в Европе, стремящийся наверстать упущенное, и он бросается во все стороны сразу. Поздний Сезанн и Энсор, символизм, мюнхенский «югендстиль», «ар нуво», «фовизм», экспрессионизм находят в нем своего адепта. Тут же и русские традиции: лубок, православный модерн в духе Васнецова. И все это пылает и плавится под кистью Кандинского в раскаленном тигле его темперамента. Его пейзажи, сцены из русской старины, синий всадник, осенним днем мчащийся по рыжеющему округлому холму, дамы «эпохи кринолинов», натурные штудии и ретроспективные грезы написаны с неистовой страстностью, далеко не всегда оправданной предметом изображения. Чего-чего, а гармонии тут нет. Все преувеличено, все чрезмерно.
Но смысл стремительной эволюции Кандинского в первые годы нового века как раз и заключается в том, что эта дисгармоничность, этот кричащий колорит, эта эклектическая тяга объять необъятное и поставить видимый мир как бы на предел развоплощения неуклонно переходят из области личных эксцессов, интересных разве что с психологической точки зрения, в область объективных эстетических свидетельств о времени, свидетельств времени о самом себе. Конечно, Кандинский был гениален. Но, пожалуй, можно сказать, что он остался бы неудачником, если бы время не выбрало его своим пророком. Кстати, он был очень чуток к тому, что называется «духом времени». «Одна из самых важных преград на моем пути,— писал он,— сама рушилась, благодаря чисто научному событию. Это было разложение атома. Оно отозвалось во мне подобно внезапному разрушению всего мира. Внезапно рухнули толстые своды. Все стало неверным, шатким и мягким. Я бы не удивился, если бы камень поднялся на воздух и растворился в нем. Наука казалась мне уничтоженной: ее главнейшая основа была только заблуждением, ошибкой ученых, не строивших уверенной рукой камень за камнем при ясном свете божественное здание, а в потемках, наудачу и на ощупь, искавших истину, в слепоте своей принимая один предмет за другой».
Первые абстрактные композиции Кандинского — это фиксация тени исчезающего предмета. Предмета уже нет, но он как бы еще рядом, мир еще полон его присутствием, еще заметен его след. Эмоция художника и его кисть ориентированы на отсутствующий предмет. Это так называемый период лирико-экспрессионистической абстракции Кандинского. Он продлился с 1910-го по 1914 год. В эти годы Кандинский создает цикл картин, названных им «Импровизации» (каждая имеет порядковый номер).
Перед вами «Импровизация 35» (1913 год). Нечего и пытаться в оставшихся нескольких строках что-то пояснять в этой музыкально-стройной, как бы движущейся композиции. В конце концов она рассчитана на непосредственное впечатление. Что же до философских и религиозных основ эстетики беспредметного, разработанной Кандинским, то это долгая и трудная материя. Так что нам остается обозначить главные вехи дальнейшей жизни художника.
Он оставался в Мюнхене до начала первой мировой войны. Потом вернулся в Россию. В годы войны и революции почти не писал картин. В 1918—1921 годах преподавал живопись в Москве, организовывал музеи в провинции. Непрочный альянс революции с авангардом едва ли вселял в него большие надежды. В 1921 году Кандинский вернулся в Германию, где до прихода Гитлера к власти был одним из руководителей Баухауса — знаменитого института-мастерской современного искусства. В 1933 году уехал в Париж. Творчество позднего Кандинского распадается на два обособленных периода: период «композиций» и период «большого синтеза». Здесь спонтанную лирику «импровизаций» вытесняет строгое умозрение, логико-математический космос отвлеченных символов. Кандинского называют создателем нового мифа, «Джотто XX столетия».
14 декабря 1944 года Василий Васильевич Кандинский умер в пригороде Парижа и был похоронен на местном кладбище.
В. АЛЕКСЕЕВ
