В этом бунте было много юношеского максимализма и свойственного для революционных эпох искаженного представления об искусстве, когда понятия ремесла, постижение законов творчества противопоставлялись высоким моральным принципам. Основной задачей художника провозглашалось служение народу, как позднее — служение партии, идеологии марксизма-ленинизма. Но в прошлом веке, распространившись в обществе с помощью революционно-демократической критики, это представление об искусстве имело таких могучих оппонентов, как Тургенев, Толстой, Достоевский, Чехов, как Мусоргский и Чайковский. Именно это противостояние определяло поступательное движение русской культуры, как нечто невиданное представшей всему миру. Велика ли была лепта в этой культуре художников-передвижников? Думается, ее не стоит переоценивать...
Василий Максимович надеялся, что, поселившись в своей родной деревне, сделав своими собеседниками, натурщиками и первыми критиками односельчан, он совершил добрый поступок. Что ж, в его полотнах мы видим и его доброту, и его тщательное стремление постигнуть народный быт. Для нас он прежде всего исторический живописец, свидетель и летописец исчезнувшей Атлантиды народного быта. Интересно, что во многих картинах он обращался к впечатлениям детства. Очень подробно описанные в «Автобиографии» женитьба старшего брата и поездка в дом невесты становятся сюжетом «Прихода колдуна на крестьянскую свадьбу» (1875 год). В этом описании важен эпический тон и подробности: «Нас встретил на дворе родной брат Варвары Семеновны (невесты.— Ред.) Григорий, два его брата и мать, со свечами проводили в избу; изба оказалась черная, как баня, и запах такой же банный, она низенькая, тесная, неуютная, мне сразу стало скучно. Дядя и мама были разговорчивы и не показывали своего удивления; вот когда начался стол, стали неволить пить водку, пиво, тут дядя решительно сказал, что он не «пьянствовать приехал, а сделать честь новой родне». И в самом деле, из всех наших гостей водку и пиво пили только двое, да и то самую малость... Еще немного прошло время, что мы сидели за столом, Варварина родня, напившись, начала между собой вздорить, как раз в это время вошел какой-то человек с собакой и, не снимая шапки, стоял у порога. Все гости переглянулись и шептали друг другу: «Колдун, колдун пришел»,— тогда дядя о. Трефилий встал и громко сказал: «Колдун, подойди сюда, выпей за здоровье молодых красулю и уходи, не мешай пировать». Поднесли колдуну водки, дядя сунул ему в руки какую-то монету и колдун исчез со своей собачкой...»
В этом же эпическом ключе выдержана и картина. Приход колдуна не является чем-то исключительным. Ведь в каждой деревне был свой юродивый, свой дурачок и свой колдун. Максимов один из первых создал произведение, в котором «хоровое» начало сочетается с передачей особенностей каждого персонажа.
Несомненный исторический и этнографический интерес вызывают такие его полотна, как «Семейный раздел», «Бедный ужин», «Аукцион за недоимки». Однако прославился художник полотном, которое не имело никакого отношения к крестьянской жизни — «Всё в прошлом» (1889). Он сделал сорок два повторения этого полотна, очень его любил и с удовольствием писал повторения. Что-то здесь есть от тургеневских стихотворений в прозе, та же элегическая нота.
Для незнакомых с жизнью художника эти тургеневские мотивы кажутся неожиданными. Но ведь вскоре после приезда в родную деревню художник женится на дочери соседних помещиков и становится владельцем прекрасного поместья «Любша», живописно расположенного на берегу Волхова. Красавица Лидушка, верная спутница на всю жизнь. Здесь, в «Любше», он строит свою мастерскую, дом наводняет молодежь, а рядом доживают свой век старики. Вот и сюжет для картины...
Сам он встретил старость в сырой, неуютной петербургской квартире. Заказов не было. Чтобы свести концы с концами, брался за работу, которую глубоко презирал,— писал портреты с фотографий. Сильно болел, от истощения началась цинга. Может быть, если б нашлись силы, справился бы он с немощью и болезнями, если не сознание, что всем ходом русского искусства он отодвинут и забыт. Но, в отличие от спокойного достоинства героини своего самого известного полотна, он, не понимая нового, временами впадал в отчаяние...
Л. ОСИПОВА
