Василий Владимирович Пукирев (1832— 1890) вошел в историю русской живописи как художник одной картины. Это воспроизводящийся здесь всем известный «Неравный брак», написанный им в 1862 году, тридцати лет от роду. С тех пор он работал еще без малого тридцать лет, написал множество полотен (жанровых, портретных, религиозных), однако ни одно из них не могло даже отдаленно сравниться с его единственным шедевром, в который он вложил себя — весь отпущенный ему талант и душевную силу.

В житейской и творческой биографии Пукирева многое неясно. Фактов и документов сохранилось досадно мало. Он происходил из крестьян; первоначальное образование получил скорее всего в приходской школе, затем, по словам биографа, поступил в учение к одному неважному живописцу в Могилевской губернии, а затем, благодаря счастливой случайности, попал в Московское училище живописи, ваяния и зодчества. Там занимался в портретном классе под руководством профессора С. Зарянко — одного из учеников Брюллова. (Запомните это обстоятельство мы еще вернемся к нему.) В 1853 году Пукирев послал несколько написанных им портретов из Москвы в Петербург, в Академию художеств, и получил за них звание неклассного художника. Как одаренный и обещающий портретисте 1860 году стал академиком. Казалось, перед ним открывалась надежная карьера академического портрета, пускай и не первой величины. Однако получилось иначе.

В конце 1850-х годов в воздухе носилось ощущение наступающей революции. Во всяком случае Россия ожидала перемен. «Освобождение крестьян,— писал Стасов,— уже начинало казаться осуществляющимся в близком будущем, и все сердца были полны радости и упований. Крымская война только что кончилась, русские вздохнули полной грудью; как сказал один великий русский писатель и поэт, Герцен, «от русской могилы был отвален громадный камень». Везде начинались словно весна и жизнь, свежая травка здорово зеленела. Русское художество тоже встрепенулось от сна и поднялось. Масса новых чувств, ожиданий, живописных представлений, прежде не пробованных кистями художников, стали появляться изображенными на холстах новых бытовых живописцев».

Пукирев и принадлежал к поколению «новых», хотя и не был еще бытовым живописцем. Главное, в «могиле» николаевской России он не оставил никаких дорогих воспоминаний, ни к чему в прошлом не был привязан душой. Весь, без остатка он был распахнут навстречу будущему. Новая правда, новая мораль, новый взгляд на отношения между людьми. Как и многим в его поколении, будущее светило ему путеводной звездой. Он не был крупным портретистом; ему было недоступно показать смену исторических эпох, рисуя облик отдельно взятого человека. Он нуждался в живописном рассказе, подробно иллюстрирующем идею, в сюжете, конкретно противопоставляющем людей, богатом деталями и дающем простор для публицистических отступлений.

окончание